Фабио Черстич в разговоре с designboom описывает себя как театрального режиссёра, но сразу же показывает, насколько тесным ему кажется это определение. Его практика включает театр, оперу, современное искусство, кино, книги и «другие территории, которые не всегда легко назвать». Сам Черстич признаёт: он работает режиссёром, но не сводит к этой роли собственную личность. Именно поэтому попытка собрать всё в одном портфолио или на сайте для него оказывается непростой задачей.
Беседа происходит в его квартире-студии в Милане — пространстве, которое одновременно служит домом, рабочей средой и хранилищем памяти. Окна выходят на исторический миланский палаццо с колокольней церкви, которая звонит каждый час. Внутри — книги о прошлых работах и будущих проектах, подарки друзей, а также предметы, напрямую связанные с его профессиональной и личной жизнью. Среди них — коллекция кофейников Alessi, включая La cupola, созданный Алдо Росси, и другие кофеварки того же автора; Черстич подчёркивает, что дизайн всегда рядом с ним.
Во время разговора он говорит о том, как с детства любил истории и как важным для него стало умение думать об аудитории. Для него сторителлинг — одна из ключевых основ театра. В его домашнем пространстве это видно буквально: многие вещи здесь являются материализацией дружбы, работы или пережитого опыта. Картина у окна сделана друзьями, которые когда-то ставили здесь спектакль; рядом — визуальные материалы и мудборды к разным проектам, в том числе к работе с David Lang и к Louis Vuitton Dolomites Classic Run. 
Сцена, зритель и размытые границы
Черстич особенно интересуется проектами, в которых стирается линия между сценой и зрительным залом. Он вспоминает работу Staging Modernity, созданную вместе с миланской студией Formafantasma в 2024 году для Teatro Lirico Giorgio Gaber по случаю 60-летия промышленного производства предметов Ле Корбюзье, Шарлотты Перриан и Пьера Жаннере для Cassina. В этой сценографии, показанной во время Milan Design Week в 2025 году, посетители могли ходить между креслами, выходить на сцену и смотреть с уровня бельэтажа, то есть буквально оказываться внутри спектакля, а не только перед ним.
Подобная текучесть между зрителем, исполнителем и пространством — одна из узнаваемых черт его работы. В 2016 году проект Operacamion, задуманный для Teatro dell’opera di Roma, вынес оперу прямо на улицы Рима: постановки шли в открытом контейнере на платформе грузовика. Сам Черстич говорит, что особенно гордится тем, что этот проект стал кейсом в Harvard case study по культуре и был недавно упомянут мэром Нью-Йорка Zohran Mamdani как пример того, как опера может находить новую аудиторию за пределами традиционного театрального пространства. По словам Черстича, проект продолжается и сегодня, хотя уже под другим руководством.
Почему театр остаётся необходимым
Размышляя о современном медиаландшафте, Черстич подчёркивает, что работа в сфере театра и перформанса сегодня особенно важна именно из-за живого присутствия реальных тел. Он противопоставляет это всё более цифровой и плоской среде вокруг: в театре, по его словам, происходящее не сводится к экрану или изображению, а существует между людьми здесь и сейчас. Отсюда и его принцип ответственности — как для тех, кто на сцене, так и для тех, кто в зале.
Для исполнителя ответственность заключается в том, что он обращается к публике из уязвимого, но при этом очень сильного положения. Для зрителя ответственность не меньше: нужно осознанно занимать свою позицию, тратить время и действительно смотреть на происходящее перед собой. Черстич формулирует это предельно прямо: «Как зритель, вы тоже несёте ответственность». В его понимании именно в этом и заключается особенность театра сегодня — он противоположен тому режиму поверхностного потребления, который доминирует вне сцены.
Коллаборации, дизайн и новые территории
Часть интереса Черстича к театру формируется через сотрудничество с людьми из других областей, прежде всего из дизайна. Он отмечает, что у Formafantasma, а точнее у Симоне Фаррезина, пришедшего из мира дизайна, смог многому научиться именно через иной взгляд на сценическое пространство. Поэтому ему особенно близки коллаборации с теми, кто не изучал театр: такие партнёрства, по его словам, расширяют язык постановки.
В квартире-студии это пересечение дисциплин ощущается как часть повседневности. Помимо работ друзей и предметов дизайна, там находятся и следы более недавних проектов: в частности, материалы, связанные с Louis Vuitton Dolomites Classic Run, который состоялся в конце лета — начале осени 2026 года. Часть его рабочих коллажей и mood boards показывает, как Черстич строит проекты через визуальные ассоциации, сценические образы и материальные детали.
Интерес режиссёра не ограничивается театром и оперой. Сейчас он является куратором The Estate of Larry Stanton и развивает интерес к квир-сцене Нью-Йорка 1980–1990-х годов, которую исследует и в своём перформансе A Visual Diary. Кроме того, он создавал арт-книги и фильмы о художнице Lucia di Luciano и Annina Nosei, первой галеристке Basquiat, с которыми его связывает дружба. В этой практике снова проявляется его стремление работать на границе жанров, не фиксируя себя в одной профессии и не ограничиваясь одной институцией.
В итоге проект, который должен был бы просто представить автора, сам становится для него слишком тесным. Человек, чья работа охватывает театр, оперу, современное искусство, кино, книги и сценографию, неизбежно выходит за рамки привычной биографии. И именно это, по сути, и определяет Фабио Черстича: он создаёт пространства, в которых зритель не остаётся пассивным наблюдателем, а становится участником действия — и обязан осознавать свою роль в нём.
Источник: Designboom
