В бывшем подземном резервуаре Cisternerne под парком Søndermarken в Копенгагене инсталляция Marina Abramović Seven Deaths превращает просмотр в последовательное движение через темное, влажное пространство. Вода капает сверху, пол местами покрыт лужами, а слабый свет выхватывает из темноты лишь отдельные участки зала. Зритель не видит работу целиком сразу: пространство раскрывается по мере движения, а звук музыки и голоса расходится дальше, чем видно изображение.
Проект построен как серия небольших театральных зон, возникающих в полумраке одна за другой. В каждой из них есть места для сидения и экран, на котором показывается очередная короткая сцена. На месте зритель попадает в ритм, заданный самой инсталляцией: один фильм заканчивается, группа встает и тихо переходит к следующему экрану. В результате просмотр становится не статичным наблюдением, а совместным перемещением через пространство и через повторяющиеся эпизоды смерти.
Семь смертей, одно тело
Seven Deaths объединяет семь оперных сюжетов, в которых героини заканчивают жизнь по-разному. В тексте источника названы Ла Травиата, где Виолетта умирает от туберкулеза, Tosca, где героиня прыгает с высоты, Otello, где Дездемона погибает от рук Отелло, и Carmen, где Кармен убивает Дон Хосе. Эти истории не воспроизводятся в их исходной сценической форме: они переведены в кинематографический масштаб, а тело Abramović становится центром каждой сцены. 
В фильмах Marina Abramović появляется рядом с актером Willem Dafoe, а музыкальную основу составляют записи голоса Maria Callas. Источник подчеркивает, что только один фильм идет в каждый момент времени, и это создает общий ритм для всех «театров» внутри резервуара. Получается, что зрители постоянно приходят к завершению, но не остаются на месте: они проживают одну смерть, затем следуют к другой, словно само перемещение становится частью произведения.
Голос, отделенный от тела
Одной из ключевых тем инсталляции становится разрыв между видимым телом и слышимым голосом. Abramović исполняет смерти на экране, а Каллас сопровождает эти сцены записями, сделанными при жизни. В подземном пространстве эта дистанция особенно ощутима: голос будто заполняет зал больше, чем изображение, и продолжает звучать даже тогда, когда зрители уже идут к следующему экрану. Так под землей возникает своеобразная акустическая непрерывность, тогда как сами изображения постоянно прерываются.
В материале отмечено, что оперные истории о женщинах у края смерти давно занимают важное место в опере. Здесь этот мотив получает дополнительное напряжение: зритель уже знает, к какому финалу ведет название работы, но наблюдает не столько исход, сколько способ его развертывания и длительность этого момента. Медленный темп позволяет смотреть, даже когда смотреть становится некомфортно, а длительность сцены удерживает внимание внутри происходящего.
Зрители как часть действия
Смена экранов превращает аудиторию в активного участника структуры работы. Люди поднимаются одновременно, переходят в темноте, рассаживаются в следующем небольшом зале и снова ждут начала. Источник отдельно отмечает, что в какой-то момент группа начинает узнавать друг друга именно по этому совместному маршруту, хотя почти не разговаривает. Общий опыт строится не только вокруг самих смертей, но и вокруг промежутков между ними — пауз, ожидания и поиска следующего места.
Само пространство Cisternerne постоянно вмешивается в восприятие фильма. Из-за темноты невозможно охватить инсталляцию одним взглядом, а влажный воздух и капающая вода ощущаются на протяжении всего маршрута. Звук выходит за границы отдельных экранных зон, и в итоге подземное помещение не просто служит фоном, а становится неотделимой частью восприятия. Здесь опера словно приходит к зрителю раньше изображения: сначала слышится, затем находится в темноте, и только потом проявляется на экране.
Контекст показа
Источник указывает, что инсталляция была показана в Cisternerne, Frederiksberg, Copenhagen, Denmark. Также приводятся сроки экспонирования: с 14 марта по 30 ноября 2026 года. В проектной справке названы Marina Abramović как автор и исполнительница, Willem Dafoe как экранный партнер, а Maria Callas — как голос, звучащий в записи. Именно эта комбинация делает работу одновременно театральной, кинематографической и пространственной: она строится на смерти как на повторяемом событии, но разворачивается не на одной сцене, а через последовательность подземных камер и переходов между ними.
Источник: Designboom
