В этом эссе Паола Пиви рассматривает игру не как детскую забаву, а как способ мышления и проверки мира на прочность. Художница вспоминает время, когда взрослых восхищала способность сохранять в себе «ребенка» и когда игра считалась важной частью жизни. По ее словам, раньше общество лучше осознавало влияние, которое оно оказывает на человека, и ценило ту свободу восприятия, которая была естественна для детей.
Пиви пишет, что сама всегда подходила к миру с любопытством и смирением, будто к прямой встрече между уже «информированным» собой и тем, что находится перед ней. Для нее такой способ смотреть и действовать был нормой, поэтому тема игры, которую ей часто приписывали окружающие, вызывала скорее недоумение, чем желание объяснять собственную практику. В эссе она связывает игру с интеллектуальным исследованием, основанным на свободе: с попыткой пробовать, наблюдать реакцию и понимать, что чувствуют и думают другие.
Одна из центральных линий текста — воспоминание о детстве в Галларате, в районе Ронки. Там семья художницы жила в большом белом кондоминиуме, спроектированном архитектором, который «играл» с формами и объемами. Перед домом был еще больший огороженный двор с травой, белыми цветами и клевером. Дети из разных семей проводили на улице почти все лето: с утра до поздней ночи они оставались вместе в общей зеленой зоне, возвращаясь домой только за едой. Пиви вспоминает, что сама была старшей в средней группе детей и придумывала с другими игры и правила. 
Это пространство становилось для детей архитектурной площадкой для экспериментов. Они забирались в маленький лифт почти вплотную друг к другу, чтобы проверить, каково это; бегали по двору в игры в «стражей и воров», прятались в подземных кладовых, исследовали балконы мусоропровода на верхних этажах. Художница описывает и другие сцены: они прятались за круглым столом на стойке ресепшена и ждали, когда кто-то натолкнется на большую стеклянную стену входа, или висели на перилах балкона почти у самой земли, пока кто-то бросал в них мяч, стараясь попасть, «как в кегли».
Отдельно Пиви вспоминает круглую бетонную конструкцию в траве, скрывавшую небольшое техническое помещение. Этот объект был построен как совершенно круглая стена диаметром, по ее оценке, около 20–30 метров, которая постепенно поднималась и превращалась в маленькую башню, названную детьми Torretta — «маленькая башня». По сути, это был еще один элемент двора, который дети присвоили себе и превратили в часть игры: они ходили по стене, как по линии, испытывая равновесие и собственную смелость.
В тексте Пиви связывает детскую свободу с ощущением риска, которое было естественным фоном этих игр. Над двором часто нависала фигура разъяренного и вспотевшего сторожа, который иногда бросал в детей деревянный башмак. Художница отмечает, что взрослые знали об этом хаосе, но воспринимали его как часть живой среды. Для самих детей это было напряжение, азарт и постоянная проверка границ: они знали, что часть происходящего потенциально опасна, но все же продолжали играть.
Дальше Пиви проводит параллель между детским опытом и собственной художественной практикой. Она пишет, что старается не ограничивать себя при возникновении идеи и стремится воплощать ее так, как она увидела ее в воображении, не сводя замысел к компромиссам повседневности. В качестве примера она вспоминает проект Untitled (airplane), с которым вместе с четырьмя другими художниками получила Golden Lion for Best National Pavilion на Venice Biennial в 1999 году: перевернутый боевой самолет подсказал ей следующий шаг — вращающийся самолет, реализованный в 2012 году при участии Public Art Fund у одного из входов в Central Park.
Финальные фрагменты эссе показывают, как для художницы игровое состояние продолжает существовать в работе со складами, объектами и установками. Она описывает день в своем хранилище вместе с соавтором Matthew McPhillips, когда они карабкались по ящикам, доставали пыльные предметы и воспринимали это как игру. Среди этих вещей были собачья будка, детские коляски, тандемный велосипед, круглый батут, лопата, факел tiki, гитары и другие элементы инсталляции Bad idea, показанной в La Rinascente в Милане в 2017 году. В этом же эпизоде рядом был и Karma Culture Brothers, супруг художницы, который занимался собственной «игрой» — пылесосил пространство несколькими пылесосами и одновременно взаимодействовал с объектами.
Так эссе Паолы Пиви соединяет личную память, наблюдение за изменившейся социальной средой и размышление о том, что именно утрачено сегодня. Для нее игра — это не только детский опыт, но и форма свободы, которая дает возможность пробовать, ошибаться, смотреть иначе и оставаться открытым к неожиданному. В современном мире, где, по ее словам, все фиксируется, а слова и мнения могут быть обращены против человека, этот способ существования становится все более трудным. Именно поэтому Пиви говорит о нем как о чем-то особенно ценном и все менее доступном.
Источник: Designboom
