В Los Angeles County Museum of Art (LACMA) открылась выставка Home of the Future, 1925–1985: Designing Domestic Utopias, посвященная тому, как в США на протяжении шести десятилетий представляли себе дом завтрашнего дня. Экспозиция собрала более 260 объектов и изображений и показывает, как менялись надежды, технологии и язык повседневности — от обещаний облегчить домашний труд до автоматизированного жилья и ранних цифровых сценариев жизни.
Проект разворачивается в Resnick Pavilion в Лос-Анджелесе и, по сути, выстраивает хронологию бытовых утопий с 1925 по 1985 год. Куратором выступила Wendy Kaplan, руководитель и куратор отдела Decorative Arts and Design в LACMA. Выставка будет открыта с 27 сентября 2026 года по 14 марта 2027 года.
Дом как машина и первые попытки «сделать труд незаметным»
Экспозиция начинается с 1925 года, когда дом все чаще рассматривали как машину, а бытовые неудобства — как проблему, которую можно устранить проектированием. В этой логике Kohler в 1926 году представила Electric Sink, совмещавшую раковину и посудомоечную машину и обещавшую избавить от мытья посуды вручную. Параллельно психолог Lillian Moller Gilbreth изучала движения человека во время домашних работ и переосмысливала кухню так, чтобы сократить маршруты и лишние жесты. 
Ранняя версия домашнего будущего строилась не только на отдельных приборах, но и на планировочных решениях. По замыслу этой эпохи, бытовая свобода могла быть буквально встроена в планировку или приобретена вместе с техникой. В числе материалов выставки — иллюстрации и проекты, показывающие, как в межвоенный период архитекторы и дизайнеры пытались свести домашний труд к минимуму.
Пластик, prefab и потребительский образ будущего
После Второй мировой войны язык домашнего будущего заметно изменился. В него вошли пластмассы, развившиеся благодаря военным исследованиям, а также идея prefabrication, которая обещала сделать современную архитектуру более доступной для строительства и распространения. Будущее стало выглядеть как товар, который можно показать, продать и воспроизвести в массовом масштабе.
Одним из ключевых образов этого периода стал Monsanto’s House of the Future в Disneyland. Дом был поднят над ландшафтом на четырех пластиковых консолях, а его интерьеры получили формованные поверхности, push-button appliances и кухню из синтетических материалов. По тексту выставки, его посетили около 20 миллионов человек, прежде чем дом демонтировали в 1967 году. Рядом по смыслу в хронологии стоит Case Study House #8 Чарльза и Рэй Имз, собранный в Лос-Анджелесе в 1949 году из готовых промышленных элементов; здесь «будущее» уже не выглядит стерильной капсулой, а становится фоном для книг, текстиля и предметов, накопленных за годы жизни.
В этот же рассказ включена и кукольная реальность: первая Barbie Dream House, выпущенная примерно в 1962 году, не имела кухни и представляла дом молодой женщины как пространство досуга и независимости. При этом LACMA подчеркивает разрыв между тем, кто изображался внутри образа будущего, и тем, кто на самом деле мог получить доступ к жилью, кредиту и ипотеке.
От атомной тревоги к телекоммуникационному дому
В 1950-е и 1960-е годы domestic futurism стал еще более причудливым. Ядерная тревога породила интерес к подземным сообществам и защитным формам мебели, а космическая гонка подтолкнула дизайнеров к образам орбитальных поселений. Среди примеров — проект Paul László Atomville, U.S.A. 1950 года, где дом в калифорнийском стиле размещен под землей как защита от атомной атаки.
Отдельный блок выставки посвящен технологиям связи. Телевидение превратило гостиную в информационный центр, а Picturephone AT&T показал, как могла бы выглядеть видеосвязь задолго до Zoom. На New York World’s Fair 1964 года посетители могли войти в кабины и увидеть собеседника на другом конце линии; устройство даже имело переключатель только для голоса, однако, по тексту выставки, пользоваться им считалось социально неловко. Несмотря на дороговизну и кажущуюся навязчивость, его принцип сегодня воспринимается как нечто само собой разумеющееся.
Еще дальше в сторону космической логики уводят работы Rick Guidice для NASA, в том числе Cutaway of Torus Wheel Habitat 1975 года. Они показывают мир, в котором дома и фермы существуют внутри гигантских вращающихся структур, создающих искусственную гравитацию. Здесь домашнее пространство уже не просто «умное», а буквально вынесенное в орбитальный масштаб.
Самодостаточность, активизм и ранняя цифровая эпоха
Финальная часть экспозиции начинается с 1965 года, когда вера в пластик и изобилие начала уступать место экологической тревоге и экспериментам с самообеспечением. Дизайнеры обращались к salvaged materials и подвижным интерьерам, то есть к решениям, которые можно приспособить к изменяющимся условиям, а не только к демонстрации технологического оптимизма.
В этом же контексте появляется проект гражданского активиста Floyd McKissick — Soul City, нового многорасового города для North Carolina, запланированного как среда равных экономических возможностей. Экспозиция связывает его с более широким поиском альтернативных моделей проживания, где архитектура и градостроительство должны были отвечать не только на технологические, но и на социальные вопросы.
Завершает маршрут переход к компьютеру как новому центру дома. Экспериментальные проекты вроде Ahwatukee и Xanadu переносили идеи децентрализованных систем в автоматизированную домашнюю среду начала 1980-х годов. В этой части выставка особенно явно сближается с настоящим: вместо выражения «дом будущего» мы привыкли говорить о «smart home», но обещание остается тем же — убрать трение, сэкономить труд и сделать дом более отзывчивым к человеку.
Сила проекта LACMA — в том, что он показывает эти обещания через сами предметы: прозрачный телефон, пластиковый дом, кухонную технику или настольный компьютер. Каждый из них выглядит как небольшой документ о том, что одна эпоха надеялась считать нормой в следующей. Именно в этом сопоставлении бытовых объектов и фантазий о будущем выставка превращает историю дизайна в историю ожиданий, которые то исчезали, то возвращались в обновленном виде.
Источник: Designboom
