Антарктида редко воспринимается как территория с собственной архитектурной биографией, однако именно такой взгляд предлагает исследовательский проект Inhabiting the Extreme: An Architectural Biography of Antarctica, представленный на Буэнос-Айресской международной архитектурной биеннале. По словам Victoria Nuviala Antelo, «Антарктида известна через нарративы», и эта установка лежит в основе проекта, который стремится вернуть в поле зрения истории, способы обитания и строительные практики, часто исключённые из официальных версий прошлого.
Авторы проекта рассматривают Антарктиду как пространство, где архитектура подчинена не столько идее постоянства, сколько логике исчезновения. Лёд на континенте ежегодно расширяется и сжимается, его поверхность удваивается, а катабатические ветры стирают следы более чем двух столетий человеческого присутствия. В этом контексте здания, поселения и инженерные вмешательства существуют как временные отметки в одной из самых экстремальных сред на планете, где природные процессы последовательно скрывают и разрушают материальные свидетельства освоения.
Проект также напоминает, что Антарктида — это не только географический массив, но и сложная экосистема. В источнике приводятся данные о более чем 16 500 морских видах и примерно 1 890 видах на свободных ото льда участках суши. Среди них — около 200 видов лишайников, более 50 мохообразных, свыше 700 видов водорослей и два вида сосудистых растений. Побережья и прилегающие воды континента служат домом для миллионов пингвинов и сотен тысяч китов, включая примерно 500 000 малых полосатиков и более 2 000 антарктических синих китов. Именно на этом фоне архитектура в Антарктиде неизбежно становится частью вопроса о сосуществовании с уязвимой средой. 
От временных укрытий к научной инфраструктуре
История освоения континента начинается с первых кратковременных пребываний промысловиков и исследователей. В ранний период сюда приходили охотники на тюленей и китобои, строившие временные укрытия из доступных на месте материалов. Такие сооружения обычно располагались рядом с колониями морских млекопитающих и делались из камня, шкур и элементов, полученных от добытых животных, например из позвонков китов. Их функция была ограничена сезонной логикой промысла, а сам принцип строительства — предельно адаптивным и кратковременным.
Научные экспедиции использовали уже иные архитектурные решения. Поскольку знания об антарктических условиях были ограничены, первые научные постройки проектировали заранее, нередко в виде сборных конструкций, опираясь на опыт арктических регионов. Компактная планировка, организованная вокруг общих пространств, позволяла сокращать площадь, подверженную воздействию внешней среды, и концентрировать функции, необходимые для выживания и исследований. Помимо стационарных сооружений применялись и дополнительные типологии: сборные хижины для базовых лагерей, пирамидальные палатки и суда, обеспечивавшие перемещение вглубь материка и вдоль побережья.
Такое разнообразие подходов отражало разные отношения к материалу и времени. Одни формы были эпизодическими и приспособленными к местным ресурсам, другие — заранее спланированными и спроектированными издалека. В рамках проекта это описывается как общий принцип «обитания без закрепления», при котором архитектура существует, не превращаясь в постоянный и окончательный след.
Период закрепления и международной научной занятости
После Второй мировой войны Антарктида постепенно превращается из территории коммерческого интереса в международное пространство, предназначенное для мира и науки. В это время ряд стран — в частности Аргентина, Австралия, Чили и Великобритания — развивают стратегии исследования и долгосрочного присутствия, одновременно экспериментируя с архитектурой. Где-то появляются небольшие исследовательские станции в стратегически важных точках, где-то — комплексы, расширяющиеся поэтапно и увеличивающие свой след в ландшафте.
К 1957–1958 годам архитектурный ландшафт континента становится особенно разнообразным: в нём соседствуют деревянные и металлические конструкции, бетонные здания и даже сооружения из пластика. В 1959 году подписанием Антарктического договора двенадцать стран закрепили режим использования континента в мирных целях и для научных исследований. В последующие десятилетия система Договора расширялась, включая новые международные инструменты охраны окружающей среды и широкий круг государств, среди которых Аргентина, Австралия, Бельгия, Бразилия, Чили, Китай, Франция, Германия, Индия, Италия, Япония, Новая Зеландия, Норвегия, Россия, Южная Африка, Великобритания, США и Уругвай.
Проект подчёркивает, что Антарктида стала пространством, где на одном поле сосуществуют разные архитектурные языки и разные политические режимы присутствия: от полярного брутализма и минимальных разборных структур до крупных приподнятых объёмов, геодезических куполов и подземных станций. В этом смысле континент читается как уникальный ландшафт архитектурной модерности и постмодерности, где научная инфраструктура одновременно служит укрытием, транспортной системой и геополитическим инструментом.
Антарктида как лаборатория будущего
С 1990-х годов архитектурный слой Антарктиды вступает в новый этап, связанный с Environmental Protocol и модернизацией исследовательской инфраструктуры. Страны начинают обновлять станции и обслуживающие сооружения, чтобы снижать экологический след и уменьшать воздействие человеческой деятельности на континент. Одновременно архитектурные конкурсы становятся чаще, а сами проекты всё смелее предлагают новые материальные, морфологические и ситуативные стратегии, соотносясь с природным рельефом, национальной архитектурной традицией и цикличностью антарктического времени.
В источнике отдельно отмечено, что архитектура здесь всё чаще функционирует как экологический аппарат: в ней используются приподнятые объёмы, вытянутые горизонтальные профили и сложные энергетические системы. При этом сохранение среды остаётся приоритетом, а устаревшие сооружения и материалы должны удаляться, чтобы не наносить дополнительный ущерб. Парадоксальным образом именно постоянное обновление и демонтаж становятся частью архитектурной истории Антарктиды, где следы человеческого присутствия не закрепляются навсегда, а исчезают вместе с очередной волной освоения.
Проект был подготовлен коллективом 6044 SUR, который основали Victoria Nuviala Antelo, Violeta Nuviala Antelo, Ximena Senatore Connolly, Lucia Roitman, Lucila Salvo, Guadalupe Tagliabue, Paz Fodde, Melina Lotarynski, Sol Lavintman, Emilia Oszlak, Mariana Gigliotti, Nerina Estelrich и Bautista Marull. Их задача состояла в том, чтобы восстановить и задокументировать 200 лет человеческой занятости в Антарктиде, собрав воедино разные исторические слои и предложив рассматривать континент не как пустое белое пятно, а как сложную архитектурную биографию, в которой прошлое, настоящее и будущие сценарии сосуществуют на одной территории.
Источник: ArchDaily
