В архитектуре стран Залива бедуинское наследие часто используется как узнаваемый образ: силуэт шатра, плетеные экраны, навесы, отсылающие к традиционным тканям. Однако в этом материале ArchDaily предлагается смотреть глубже. Речь идет не столько о внешнем сходстве, сколько о конструктивной логике, которая веками помогала жить и перемещаться в одном из самых сложных климатов мира. Бедуинский шатер представлен здесь не как декоративный символ, а как точная экологическая технология.
Особое внимание уделено черному бедуинскому шатру, который традиционно ткут из козьего волоса женщины, практикующие Al Sadu weaving. Материал работает в соответствии с условиями пустыни: при влажности волокна набухают и плотнее закрывают переплетение, сопротивляясь дождю, а при высыхании, наоборот, ослабляют натяжение и позволяют воздуху проходить сквозь ткань в жару. Отдельные полосы текстиля ткут по отдельности, а затем сшивают в более крупные мембраны, что делает конструкцию ремонтопригодной: поврежденные участки можно заменить, не разбирая весь шатер.
Конструкция шатра держится не на жестких стенах, а на опорах и натянутых канатах. Благодаря этому он остается легким, переносным и приспособленным к изменению маршрутов и сезонного использования. Комфорт создают не герметичность, а фильтрованная тень, движение воздуха и проницаемость оболочки. В тексте подчеркивается, что Al Sadu признано ЮНЕСКО важным элементом нематериального культурного наследия, но его значение выходит далеко за пределы ремесла: в этой традиции заложено понимание климатической эффективности, достигнутой не механическими системами, а знанием материала. 
Hajj Terminal как перевод традиции в инфраструктуру
Переломным моментом автор называет Hajj Terminal в международном аэропорту King Abdulaziz International Airport в Джидде, завершенный в 1981 году. Именно этот объект показал, что экологическая логика бедуинского шатра может быть масштабирована до уровня крупной транспортной инфраструктуры. Архитекторы SOM прямо описывали проект как переосмысление бедуинского шатра, переводя его легкую конструкцию в огромную кабельную систему с натянутой мембраной.
В результате появился не просто эффектный навес, а принципиально иной тип организации пространства для экстремального климата. Покрытие из ткани с PTFE-покрытием тянется над сотнями модульных ячеек кровли, создавая обширные затененные зоны, которые при этом остаются естественно проветриваемыми. Для ежегодного хаджа это особенно важно: терминал должен принимать огромное количество людей в пиковые периоды, а затем возвращаться к более спокойному режиму работы в остальное время года.
Архитектурная логика терминала близка к устройству бедуинского лагеря: она модульная, а не монолитная; гибкая, а не фиксированная; рассчитанная на временное, но очень эффективное использование. В материале подчеркивается, что в этом проекте семейный масштаб экологического знания был перенесен на национальную инфраструктуру. Комфорт в пустыне здесь достигается не через полную замкнутость и мощное кондиционирование, а через тень, движение воздуха и открытость пространств.
От прямых отсылок к устойчивым стратегиям
Далее статья показывает, что в последующих проектах Залива прямые визуальные цитаты бедуинской архитектуры становятся реже, но сами принципы продолжают жить. В качестве примера приведен Red Sea International Airport от Foster + Partners, где вдохновение связано уже не столько с бедуинскими поселениями, сколько с окружающим пустынным ландшафтом. При этом используются знакомые по смыслу приемы: модульные кластеры терминала, легкие кровельные конструкции и тщательно затененные пространства движения.
Эти решения подаются как ответ на климат, энергоэффективность и возможность будущего расширения. Автор отмечает, что сходство с бедуинскими практиками здесь не обязательно объясняется прямым влиянием: скорее, разные архитекторы приходят к сходным решениям под давлением одних и тех же условий пустыни. Там, где климат задает жесткие рамки, вновь и вновь возникают легкость, тень, модульность и адаптивность.
Похожая эволюция прослеживается и за пределами транспортной инфраструктуры. Grimshaw’s Terra Sustainability Pavilion на Expo 2020 Dubai демонстрирует, как крупные навесы могут работать как экологическая инфраструктура, а не просто как формальный жест. Его система затенения фильтрует интенсивное солнечное излучение и создает полезное общественное пространство под крышей, уменьшая зависимость от полностью закрытых кондиционируемых объемов.
В материале также упомянуты visitor facilities в AlUla, проект Wadi Hanifah Visitor Centre, Camp Sarika / Amangiri + Luxury Frontiers и Desert X AlUla 2024 Visitor Centre / KWY.studio. Во всех этих примерах, как подчеркивается, архитектура редко буквально напоминает шатер, но заимствует его работу: пассивное охлаждение, интеграцию с ландшафтом, фильтрованные климатические условия, легкость сборки и способность к адаптации без чрезмерного расхода материалов.
Что именно наследует современная архитектура
Главная мысль статьи состоит в том, что разговор о региональной идентичности слишком часто ограничивается сохранением внешнего облика. Бедуинская конструкция ценна не тем, как она выглядит, а тем, как она решает задачу жизни в пустыне. Шатры были примечательны не декоративностью, а тем, что сочетали локальные материалы, обратимую сборку, высокую материальную экономичность и устойчивую работу в сложных условиях.
Именно это знание сегодня становится особенно актуальным для архитектуры, которая сталкивается с более экстремальным климатом, дефицитом ресурсов и изменчивыми сценариями использования. Аэропорты с непостоянным пассажиропотоком, временные культурные события, инфраструктура для чрезвычайных ситуаций и быстро растущие пустынные поселения требуют зданий, способных адаптироваться без чрезмерной механической зависимости и без лишних затрат материала. В этом смысле принципы бедуинского шатра — легкая сборка, модульный ремонт, пассивный климатический контроль и отзывчивость к среде — оказываются по-настоящему современными.
В завершение автор возвращается к Hajj Terminal как к проекту, который сохраняет актуальность спустя более четырех десятилетий после завершения. Его значение в том, что он показал: коренное знание может уверенно работать внутри современной инженерии. Традиция не обязана существовать только как объект охраны; она может развиваться через перевод на язык новых технологий и масштабов. И если пустынная инфраструктура хочет стать по-настоящему региональной, ей недостаточно повторять образ бедуинского шатра — ей нужно понимать экологический интеллект, заключенный в его конструкции.
Источник: ArchDaily
